Христианство и кино - диалог продолжительностью в века

"Я не верю, что можно что-то контролировать. Мы не должны антропоморфовуваты медиа и не должны допустить, чтобы они контролировали нас. СМИ не имеют ума, они - чистая технология. Это значит, что они вне контроля полностью. Можно строрюваты лишь видимость контроля. Говоря о медиа, я чувствую близость беспорядка, присутствие хаоса. Это и является причиной, почему я чувствую себя аутсайдером" (режиссер Дэвид Кроненберг)

"В то Бог похож на Бланш Дюбуа из "Трамвая желаний" Тенесси Уильямса - он надеется на доброту людей и на их любовь друг к другу" (с проповеди героя фильма "Сохраняя веру". (Режиссер Эдвард Нортон).

Со времен возникновения кино среда его создателей и идеологов было дистанцирование от религиозных институтов как духовно так и мировоззренчески.

Сначала аттракцион для масс, чуть позже развлечение для бедных - тех, кто не имел возможности посещать театры, кино не стало объектом внимания христианских аналитиков и стратегов. Следствием рокового недосмотра и недооценки возможностей кино стала провозглашена ему анафема со стороны церкви, которая сделала невозможным на будущее, породив много противоречий, более тесное сотрудничество, в том числе идеологическую и пропагандистскую. Зато большевистские идеологи оценили возможности нового искусства и с самого начала утверждения их идеологии подчинили кино собственным целям. Это сыграло едва ли не ключевую роль в сохранении их режима в течение аж семи десятилетий.

Вряд ли можно говорить о какой-то системное сотрудничество между Церковью и кином. За исключением кодекса Херта - этой демократической формы цензуры, на короткое десятилетия воцарилась в Соединенных Штатах - церковь не делала попыток овладеть экран. В то же время долгие десятилетия сама страдала от тотальной идеологической ангажированности советского кино.

Кино универсальное и тотальное. Универсальность позволяет охватывать весь спектр человеческих чувств, а тотальность воздействия на психику - манипулировать неустойчивым мировоззрением широких масс.

Однако кино и открытое одновременно. В процессе его развития в демократических обществах появлялись мастера, которые говорили экранными образами на языке христианских ценностей. Это создало отдельную нишу в тематической библиотеке кино. Эта линия, произвольно и некоординированными развивалась, невольно, но закономерно воспроизводя непростое развитие христианства, становление его доктрин, природу множества толкований.

Однако для того, чтобы раскрыть тему, нам достаточно выделить основные тенденции взаимодействия христианской идеологии и экранного искусства в пределах их толерантного сосуществования.

Говоря о западном кино или даже азиатское, всегда имейте в виду его религиозную природу. Речь идет о культурный фон и образ мышления его создателей, которые формировались в ареалах различных религий, однако преимущественно все же христианской. При таком рассмотрении целесообразно тогда разделить генезис "христианского" кино и исламского, индуистского или советского. Анализ периферийных кинематографических культур, к которым относятся территории ислама и Индокитая, весьма интересный и важный для понимания механизмов взаимосвязи между религиозным сознанием и психологией зрителя.

Поэтому, этому можно посвятить отдельные разведки, тем более что иметь дело с во многом закрытыми кинокультуру.

Даже первые крупные кинорежиссеры были религиозными - по крайней мере сознательных атеистов среди них мало, и самые значительные из среды последних, пожалуй, Луис Бунюэль и еще группа французских авангардистов во главе с Луи Делюк - преждевременно умершим талантливым теоретиком молодого кино. Зато Дэвид Гриффит и Карл Теодор Дрейер были первыми, кто воспользовался экраном для религиозной пропаганды, как первый, и духовной исповеди, как последний. Гриффит сделал первый мировой блокбастер "Рождение нации", в котором расистская ангажированность (негры насилуют делу девушку, а белые колонисты оказывают справедливую месть) сочеталась с пропагандой активных форм христианской возмездия, вроде тогдашние организации Ку-Клукс-Клана. Конечно, такой фильм кроме огромного успеха в масс вызвал диаметральные идеологические реакции, споры и судебные иски. Но главное, что тем самым большой сдвиг началось и общество оказалось втянуто в бесконечный диалог с создателями экранных см.

Датчанин Дрейер создал "Страдания Жанны Д'Арк" - первый и до сих пор за восемьдесят лет все еще непревзойденный шедевр, в котором с гениальной мастерством была предложена идея святости легендарной и исторической личности. Крупные планы, выразительные, похожие на Христа глаза с терновым венцом стали визитной карточкой и провисництвом исповедального и глубоко драматического сегмента кино.

Как показало время, "линия Дрейера" оказалась выносливой по идейных и жанровых флуктуаций кино. Ее последователи преимущественно тяготели к протестантской формы выражения христианского сознания. Сам Дрейер вплоть до 1953 года, а впоследствии другой скандинав - Ингмар Бергман, последовательно разрабатывали психологическую и религиозную доктрину кино. В двадцать первом столетия она уперлась бескомпромиссным, провокационным и ревизионистским кинематографом Ларса фон Триера и уже сейчас можно говорить о выразительном ее русло, не будет пересыхать.

На советском пространстве она отразится творчеством менее двух смелых режиссеров, свою свободу положили на алтарь честной творчества. Речь идет, конечно, о Тарковского и Параджанова. Оба имели отношение к Украине, но, к сожалению, не выбрали ее за территорию собственного духовного очищения и христианского кинотворення.

Вообще, вспомнив о родине, следует отметить, что сама украинская атмосфера, с ее надломленной психикой, непреодолимыми этнографическими комплексами и неврозами, была неблагоприятная для создания религиозного по духу кино. И пусть не вводят нас в заблуждение фигуры братьев Ильенко, Миколайчука или Муратова - их кино, несмотря на значительные художественные успехи, не имеет почти ничего общего с христианством, скорее оперирует языческими архетипами, такими как народ, дух земли, сокровенные силы, связь человека с землей и т.

Другие традиции христианско ориентированного кино не имели столь выразительной наследственности, однако в собственный способ освещали идеи Церкви. Американская, как всегда мощная зрелищами и коммерческой направленности, смогла унаследовать от Гриффита жанровую отвагу и высокую степень интерпретационной дерзости, что и привело к появлению среди чистых "канонических" идей, понятий и ценностей, чуждых духу христианства. В качестве примеров такого дерзкого перемешивания можно привести "Девятые врата" Романа Поланского или ряд фильмов, объединенных общим названием "Стигматы", один из которых - "Третье чудо" сделала талантливая Агнешка Холланд. Апофеозом роста и змицниння идеологического ревизионизма по христианства в американском кино стала работа "Последнее искушение Христа" Мартина Скорцезе.

В течение последних десятилетий Голливуд начал активно разрабатывать библейскую тематику, но с коммерческой перспективой. Из популярных библейских сюжетов здесь отлили крупнобюджетный боевик

"Конец света" с Шварцнеггерром, мистический триллер "Стигматы", новую версию жизни Жанны д'Арк, демонический детектив "Девятые врата" и пародийную комедию "Догма". Характерно, что все эти очень разные фильмы варьируют единственный по сути апокрифическое сюжет - результат скрещивания библейско-христианской картины мира с ментальностью современного западного потребителя зрелищ. Хотя обвинять создателей такого кино в несоответствии букве Завета не стоит - их задача не проповедовать, а делать кино, которое нравится миллионам. При этом в таком кино имеет место инверсия функций человека и Бога, а также их двустороннее отождествления.

Например герой Шварценеггера призван защитить человечество перед концом света от дьявола и при этом сподобляется Христу, минуя на экране почти все этапы евангельской драмы до того, что сторонники сатаны жестоко избивают спасителя человечества, а затем демонстративно распинают его на стене церкви. Характерно, что в фильме демонстрируется абсолютная бездеятельность Творца, заставляет героя Шварценеггера осознать, что он спасает мир не вместе с Богом, а будто вместо него. Интересная при этом роль церкви в фильме. Католическая церковь выведена перед зрителем в виде какой-то лаборатории по связям со сверхъестественным. Церковь много знает, но ничего не может, не может даже противостоять дьяволу в собственных стенах. И поэтому быть или не быть мира доверено решить человеку. То есть описаны контуры голливудского мифа о сверхъестественном можно определить следующим образом: сверхъестественное - неизвестна, мистическая реальность. И простой американец, потерявший веру и не имеет никакого отношения к церкви, вынужден стать на неопределенный путь непонятных явлений, таинственных сил и непознаваемых чудес, чтобы огромной ценой собственного риска спасти мир. Иначе говоря - повторить подвиг Христа. Евангельская история воспринимается как метафора самоотверженного служения человечеству. Авторы фильма здесь праздник проповедуют один из догматов Церкви - догмат о свободе воли - человек сам делает выбор между добром и злом, между любовью к ближнему и любовью к сатане.

В пародийной вариации голливудского апокрифа фильме "Догма" идея все же очень серьезная - спасение мира заключается в том, что человек должен вернуть Бога Его законное место и в этом даже больше смысла чем в бесконечных войнах с дьяволом. В этом фильме сочетается и высмеивание Церкви (например рекламная компания церкви под лозунгом "Католичество - это круто") и ряд действительно светлых идей "Верить в Бога не так уж и мрачное занятие, как кажется" или "Бог обладает чувством юмора, чему есть существование на Земле утконоса и человеческая сексуальность ".

Мотив святости как личностного общения с Богом, казалось бы, возникает в "Жанне д'Арк" Бессона. Однако на самом деле перед нами безвыходная драма, результат которой - полная неспособность героини отделить свои человеческие порывы от видений, идущие сверху. Это особенно бросается в глаза, если сравнить фильм Бессона с фильмом Дрейера, где вообще не было каких-то видимых знаков Божьего присутствия, но где бессловесный мистический диалог был настолько убедительным и понятным, не оставалось сомнений - перед нами диалог слабой земной существа с кем, кто дарит безграничную благодать, любовь, поддержку и силу. Сомнения Жанны были ее человеческими сомнениями; веру и мужество питало другой источник. Нельзя имитировать веру, которой нет, и если Дрейер чудом удалось передать на пленке драму настоящей веры, то Бессон последовательно экранизировал лишь собственную сомнения.

Парадоксально, что во всех упомянутых голливудским фильмам ни разу не возникает мотив любви как формулы, определяющей смысл взаимоотношений Бога и человека. Нечто похожее будто вычеркивается в "Девятые врата" Поланского. Идея этого противоречивого фильма в том, что путь к сверхъестественному лежит не через книги, гравюры, магические ритуалы, но лишь из-за любви к тебе таинственного начала, которое воплощено в человеческом образе. Воистину: "... сыновья этого мира в своем роде мудрее, чем сыновья света" (Лк. 16,8). В этом фильме Полански на уровне сюжетной структуры ближе всех подошел к описанной в Библии истории взаимоотношений Бога и человека.

Часто кино, особенно североамериканское использует только схематично сакральные взаимоотношения, где в роли дьявола служит женщина и противостоящей носителям добродетели - мужчинам в разных ролях - чаще всего соблазнительницы.

Но и сам дьявол как киноперсонаж банальный, смешной и прогнозируемый. В впечатляющих феерии Жоржа Мельеса он владел еще хотя бы опереточной эффектной инфернальность. Сегодня первое, что приходит на ум - это перекошенное от скуки лицо Де Ниро ("Сердце ангела") или застывший взгляд Аль Пачино ("Адвокат дьявола") или отмороженный выражение Николсона ("Иствикские ведьмы") или дориангреевська кукольная красота Удо Кира (" Королевство "). Но дальше - еще хуже. В "Разбирая Гарри" - адом руководит Билли Кристал - меланхолический комик с невыразительным лицом. В "Южном парке" дьявол похож на Саддама Хусейна.

В отличие от дьявола с Богом в кино отношения сложились не так плодотворно. Даже простая арифметика из справочника Леонарада Молтин дает неутешительный счет 64:12 в пользу названий фильмов, начинающихся со слова "дьявол". Возможно, именно поэтому в последнее время кино настойчиво ищет Бога, хотя бы на грани опасности спутать координаты, как в удивительном эксперименте над религиозной подсознанием (т.е. врожденным пониманием бытия Бога) в "Рассекая волны" Триера.

Вообще, несколько обобщая, можно утверждать, что весь американский кинематограф - это возвращение в Платоновскую пещеру, пещеру, где тени (идеи) преобладают вещи (реальность). Даже в самых тупых голливудских фильмах можно найти отголоски изящной философии Платона. Платон описывает, как вели бы себя люди, когда были бы невидимыми. Он использует специальное редкое глагол, чтобы описать этот эффект. Невидимки входили бы в чужие дома и вступали бы в какой-то особый контакт с нормальными людьми. Что означало это загадочное "вступать в контакт"? Старуха, учила нас греческом языке в гимназии, блеснула глазами и сказала: "Невидимка зайдет в любой дом и ляжет с кем угодно". Люди ведут себя прилично только потому, что общество заставляет их к этому. Но если бы они знали о своей безнаказанности, то не смогли бы устоять перед соблазном украсть, изнасиловать, убить. И я не устоял перед соблазном снять фильм о мерзость человеческой природы (Поль Верхувен).

Исходя из понятия "коллективная душа" (введенного Фрейдом) наиболее продвинутые экранные мастера изобретают определенный тип героя, которого можно было бы назвать "волшебником-отцом". Кто он? Безусловно, Фантомас, Фредди Крюгер, Джеймс Бонд, Бэтмен. Практически каждый персонаж такого типа обладает определенными качествами. Достоевский называл следующие три: чудо, тайна, авторитет. Фрейд, будучи атеистом, в суждении далеко не без дискуссионном о том, что объединяет людей в церкви, сказал, что их объединяет любовь к первосвященника, при условии, что первосвященник любит всех одинаково. Все это киноиндустрия, которая прицельно работает с массовым зрителем, безусловно, учитывает. Именно поэтому на экране так много насилия.

Отдельную линию кино, которая дискутировала христианские идеи, составила творчество образованного атеиста, выдающегося теоретика и талантливого режиссера Пьера-Паоло Пазолини. В целом психоаналитическая, она удивительно толерантно трактовала Священное писание в "Евангелии от Матфея", лишний раз подчеркивая негодность невзвешенных и односторонних подходов в трактовке творческих личностей незаурядных мастеров.

Все выше указанные фильмы и направления так или иначе характеризуются критическим отношением к каноническим христианских идей. Однако, в истории кино была и другая ветвь, которая последовательно воплощала основные доктрины христианства на экране. Ее составляли преимущественно исторические экранизации вроде "Бен-Гур" или "(ЗиО Уасииз?» Или биографические истории, как "Франциск" Лилиан Кавани. Это, безусловно, талантливые фильмы, несущие в себе значительную силу убеждения, используя актерское мастерство и композиционную совершенство. Однако эти единичные попытки не получили тенденции к отдельной волны, а в последнее время с приходом в кино идей постмодернизма, отношение к Богу и христианских идей приобрело признаки интеллектуальных игр, спекуляций или просто субкультурного "стеба" (например в культовом британском фильме " Кислотный дом "Джона Маккиган, экранизации кумира целого поколения молодых режиссеров Ирвина Уэлша).

Впрочем, постмодерна виртуальная попытка в конце 90-х годов прошлого столетия исчерпала себя. Прорыв в новую социальную, экзистенциальную, эстетическую и физическую реальность (вспомним "реалибилитацию физической реальности" выдающегося исследователя кино Зигфрида Кракауэра, провозглашенную еще в тридцатых годах) необходим сегодня, как был необходим и в середине прошлого века, когда Росселини снимал "Рим - открытый город "и" Германию - год нулевой ", начиная новый реализм, а значит и откровенный диалог на важные для человечества темы. Это напоминание о том, что кинематограф не сводится к постановочной голливудской "сверхреальности", что он время от времени требует возвращения к своим аутентичных истоков и поисков более органической киноязыка. Следовательно, появляется уверенность в нравственному очищению экрана, а значит более широкой присутствия христианских идей и ценностей в сознании людей, потому что кино - это действительно самая массовая и влиятельная идеологическое оружие.



Литература - Христианство и кино - диалог продолжительностью в века



Источник:
Категория: Литература | Добавил: (Дата публикации: )
Просмотров: 679 | Теги: кино, христианство, религия, мировоззрение | Рейтинг: 0.0 / 0


Христианство и кино - диалог продолжительностью в века - отзывы и комментарии

Всего комментариев: 0
avatar


Поделиться статьей Христианство и кино - диалог продолжительностью в века

  • Для того, чтобы поделиться этой страницей "Христианство и кино - диалог продолжительностью в века" добавьте ссылку этой страницы.
  • Чтобы добавить ссылку вида: Христианство и кино - диалог продолжительностью в века на страницы своего собственного сайта, в том месте, где бы Вы хотели видеть эту ссылку вставьте данный код: